Основным физическим навыком фехтования на тяжелом клинковом оружии является навык хвата (удержания рукояти оружия в руке силой пальцев и кисти), при котором становится целесообразным выполнение удара достаточной силы сквозь возможные помехи движению оружия, а также появляется способность управления маневром оружия на скорости и силе атаки, близких к предельным. Именно этот навык позволяет совершать действие атаки с высокой степенью гарантии достижения поставленной цели, что превращает процесс фехтования в деятельность с заранее планируемыми методами получения результата и возможностью логического прогноза действий противника.

Поэтому роль учебных упражнений, развивающих основные двигательные возможности, необычайно высока. Одним из важнейших упражнений в подготовке бойца является силуэтная фиксация. Данная статья обобщает практические и теоретические вопросы изучения упражнений по силуэтной фиксации, как формы тренинга, раскрывающей взаимосвязь положений тела бойца с содержанием его действий. Выявление подобных закономерностей - задача методического характера, определяющая построение универсальной методики обучения. Такая методика могла бы привести к формированию сходных навыков у впечатляющей массы спортсменов, которым было бы намного легче готовиться к состязаниям, если формальная основа движений стала бы единой и широко известной.

Сегодняшний этап существования ИФ нуждается в коррекции приоритетов. Из начального этапа развития ИФ как преимущественно индивидуальной подготовки, пора переходить к этапу массовой работы по единой методике обучения. Такая методика могла бы привести к росту качества спортивного мастерства за счет увеличения конкуренции спортсменов вокруг заранее известного содержания базовой техники. Отсутствие у спортсменов возможности планирования и предвосхищения основных движений и положений тела в схватке может быть только результатом отсутствия обучения, либо его несовпадения с логикой содержания фехтовальной практики. Цель тренинга и основных, и дополнительных навыков управления оружием и перемещением тела бойца - уменьшение числа случайных событий в ходе поединка, превращение его в систему закономерных, взаимно предсказуемых методов достижения результата боя.

Распространенность мнений о фехтовальном поединке, как о совокупности случайных событий является следствием отсутствия комплекса систематизированных знаний о содержании фехтования и методике обучения. Систематизированные знания позволяют, в отличие от эмпирического опыта, удерживать порядок исчерпывающих оценочных координат, по отношению к которым определение результата схватки сводится лишь к сравнению параметров бойцов. При данном подходе наиболее изменчивым фактором является набор психических, личностных качеств бойца, который предопределяет активность применения приемов технической базы фехтования, а также осознанность и целенаправленность действий в ходе схватки. Связь психических способностей и устойчивого закрепления навыков является очевидной. Навыки, не имеющие необходимой устойчивости, не могут быть применены в ситуациях, требующих высокой нормы реакции, причем именно потому, что не успевает сформироваться способность решительного применения разученного действия в малознакомой ситуации. В этом контексте устойчивое закрепление навыков позволяет создать предпосылки достаточной уверенности в своих действиях.

Двумя базовыми упражнениями, наиболее способствующими росту уверенности бойца в его фехтовальных действиях с тяжелым клинковым оружием, по мнению автора, являются: отработка контактного удара на мишени (1), и отработка силуэтной фиксации бесконтактным выполнением удара (2). Парная взаимозависимость этих упражнений является строгой, так как контактная форма удара позволяет правильно оценивать его предельную силу, скорость и концентрацию, а бесконтактная фиксация постепенно адаптирует плотность хвата оружия и характер расположения частей тела бойца к наиболее уверенному управлению оружием на предельных скоростях. В сочетании оба этих упражнения дают эффект наложения сходных навыков, что позволяет легко выявлять общую двигательную основу наиболее часто повторяющихся действий и сводить к минимуму ошибки в реакциях бойца.

Существует также две формы контроля удара, обеспечивающих полноценный опыт управления оружием в разных участках его пути. Они имеют существенную разницу, и к одной из этих форм может быть отнесена силуэтная фиксация. Различие состоит в способе управления клинком по отношению к скорости и направлению удара. Первый способ - это торможение по направлению к цели (вплоть до мгновенной резкой остановки - фиксации), второй способ - это ускорение по направлению мимо цели (так называемый “вращательный контроль”). “Вращательный контроль” чаще всего используется во владении оружием с гибким элементом, где силуэтная фиксация невозможна. Две этих формы также создают эффект наложения навыков и дополняют друг друга общей двигательной основой. При отсутствии привычки к уверенному владению оружием, особенности обоих способов контроля смешиваются и происходит нарушение механизма фиксации, в результате чего человек совершает странные попытки одновременно и замедлить ход удара, и в то же время побыстрее пронести его мимо цели. Такие неотрегулированные двигательные стереотипы, как правило, приводят занимающихся к появлению травм.

Положительный тренировочный эффект от упражнений с силуэтной фиксацией достигается прежде всего на основе осознанного различения механизмов вращения и удара. Понимание этого несоответствия позволяет уверенно находить удобное положение тела и оружия по отношению к распределению концентрации силы удара на его траектории.

Ускорение вращения отличается движением вокруг малоподвижного центра вращения, и незначительная концентрация силы махового действия как бы размазывается по большому участку пути, выравнивая общую траекторию до почти правильного круга.

Ускорение оружия в ходе рубящего удара создает несколько иную картину - центр вращения двигается почти на скорости самого удара, проходя собственную протяженную траекторию, задающую итоговую амплитуду движения оружия. Эта амплитуда больше диаметра обычного вращательного действия и имеет не круговой, а эллипсоидный рисунок, причем вытянутость эллипса тем больше, чем сильнее концентрация энергии, вложенной в удар по направлению к цели.

При недостатке опыта занимающиеся часто пытаются производить силуэтную фиксацию удара, незаметно для себя превращая его в обычный “вращательный” мах, не имеющий концентрации энергии в направлении условной цели. Это приводит к нежелательной привычке ориентироваться на контроль менее интенсивной, чем сам удар, формы движения.

Частой ошибкой является также несогласованность (в момент попытки силуэтной фиксации) ориентации положения тела бойца и точки в пространстве, куда направлялась концентрация силы удара. Такая ошибка приводит к потере устойчивости, равновесия и свободы последующего маневра, а также увеличивает глубину неконтролируемого проноса оружия через точку запланированной остановки.

Поскольку вытянутый эллипс траектории “нагруженного” инерцией удара воздействует на площадь опоры бойца и систему рычагов в положении рук, ног и корпуса, то правильное положение тела должно сразу совпадать с наиболее вероятными позициями остановки хода оружия и должно исполняться уже на начальной стадии каждого удара. Это соответствие описывается принципом “сильной позиции”.

Принцип сильной позиции основан на идее соответствия ориентации положения тела в направлении приложения силы.
Для стойки (положения ног) сильная позиция - это соответствие направления максимальной устойчивости стойки и вектора приложения силы удара. То есть вектор устойчивости стойки и вектор приложения силы должны быть параллельны.

Для положения рук с оружием по отношению к корпусу сильной позицией будет создание рычага (либо двух рычагов для двуручного хвата), имеющих внутреннюю конструктивную жесткость и фронтальную ориентацию хвата оружия по отношению к плоскости тела, так, чтобы линия, опущенная из точки хвата оружия на середину расстояния между руками (по груди) образовывала перпендикуляр.

Чуть более простым вариантом объяснения этого соответствия является пример с подъемом штанги - то положение, в котором вы поднимаете и удерживаете максимальный груз двумя руками, лежа при этом на спине, будет точно соответствовать сильной позиции рук в целом. Незначительной разницей будет то, что при хвате меча, одна кисть обычно развернута наружу по направлению к другой, а не вовнутрь, как при хвате штанги. Еще более грубо можно объяснить, что руки для выполнения сильного удара должны оказаться не сбоку, не снизу и не сверху, и тем более не сзади, а именно спереди по отношению к корпусу. В противном случае это будет положение, в котором вы не сможете эффективно вложить в удар свою максимальную силу.

Важным пунктом в структуре сильной позиции руки будет также положение кисти, удерживающей оружие, по отношению к самой руке. В ходе соударения с целью, для передачи максимальной энергии, по законам биомеханики соединение руки и оружия должно быть максимально жестким, исключающим какую либо свободу движения суставе в течении всего времени контакта. Максимально жесткое положение оружия в руке достигается только при прямом удержании кисти в суставе без наклона запястья в любую из сторон.

В такой позиции кисти оружие занимает угол в 90 градусов к предплечью, позволяя образовать рычаг с наиболее мощным давлением через оружие на поражаемую поверхность. Такая форма создания рычага дает возможность пользоваться не только разогнанной инерцией оружия, но и вложением веса тела, а также передачей цели внутреннего напряжения совокупности жестко связанных между собой сильных позиций всех частей тела, занятых бойцом в момент соударения оружия с целью. Рычаги, образующиеся при построении бойцом из своего тела системы взаимно напряженных распорок, лишаются смысла, если в момент удара расслабить запястье или придать ему ослабляющий угол наклона. В таком случае передача энергии не будет эффективной. Для иллюстрации можно сравнить это с попыткой прицельно метнуть рубанок на доску с замыслом обстрогать ее с помощью такого движения по всей длине.

Конечно же, следует исключить неправильные истолкования жесткой необходимости выполнения удара при помощи построения из тела системы распорок и рычагов. Далеко не каждый удар, сообщающий цели энергию, достаточную для планируемого результата, требует выпрямления рук и снижения степени подвижности суставов для удобного приложения силы. Обширное распространение на Востоке техник секущего и режущего удара предполагает прямо противоположную конструкцию механизма приложения силы, о чем не следует забывать. Правило сильной позиции в данном случае тоже будет работать, но вызовет несколько иные следствия.

Наиболее существенной разницей между ударами рубящего и секуще-режущего типа является использование в первом случае силы отталкивания от себя, а во втором случае тяги на себя. При движении отталкивания руки будут выпрямляться, сообщая больше силы приложению ее по перпендикуляру к цели, в движении тяги руки будут сгибаться, прикладывая максимальную силу к движению меча вдоль цели. По отношению к целям боя в европейских латных доспехах удар мечом на себя не выгоден, поэтому оригинальные сильные позиции для секущих и режущих ударов в восточном стиле мы рассматривать не станем. Мы будем предполагать, что такая разновидность приложения силы связана с преимущественной задачей поражения незащищенного доспехом противника с помощью легкого клинка.

Значительным звеном в создании целостной сильной позиции всей конструкции тела бойца является ориентация корпуса по отношению к ногам. При появлении вынесенного за пределы опорной базы стойки бойца дополнительного центра тяжести, которым является набирающий инерцию меч, повышается значимость вертикального положения корпуса. Если при размахе корпус не может удержаться от наклона, то он перестает быть надежной опорой для максимального приложения силы рук при начальном ускорении. Если напряжение корсетных мышц туловища недостаточно для сохранения вертикального положения при замахе и ударе, то в точке соударения оружия с целью придется расслабить жесткость руки, чтобы исключить опрокидывание корпуса (вбок, вперед, или назад) по отношению к ногам. Это, естественно, тоже препятствует приложению к цели максимальной силы. Кроме этого, любой наклон корпуса практически выключает добавление к удару силы доворота бедер и сильно мешает выполнять реверсивные удары (обратного направления вращения к любым идущим вокруг вертикальной оси тела).

Согласованные движения ног и корпуса обеспечиваются правильным положением тазовой области. Если движение удара не согласовано с доворотом спины и таза до общего фронтального положения, то удар наносится в положении тела, напоминающем “пропеллер”. Чаще всего таз мешает развернуть спину из-за того, что стопа и колено опорной ноги (даже когда она находится формально в сильной позиции) блокируют свободное движение ориентации таза фронтально к цели, в результате чего боец перекручивается, как молекула днк. Подобное независимое расположение стопы и колена случается по причине того, что они не всегда тренированы совершать совместно с тазом и спиной согласованный слитный поворот в направлении силы удара. То есть, в момент концентрации силы стопа и колено либо остаются в положении, более пригодном для начала замаха, либо перекручиваются, или не доворачиваются до направления вектора сильной позиции.

Заключительной важной частью правильного контроля оружия в ходе удара следует назвать механизм стабилизации клинка. Он включает в себя три типа стабилизации оружия, каждый из которых имеет свои особенности.

Первая стабилизация имеет цель сохранения правильного положения лезвия в момент соударения с поражаемой поверхностью. Навык первой стабилизации позволяет избежать опрокидывания лезвия при увеличении силы удара по твердым, скользящим или упругим поверхностям. Для двух рук исполнение стабилизации лезвия в плоскости удара достигается скручиванием правой и левой кисти в запястье навстречу друг другу, движением, подобным выжиманию мокрой тряпки. При должной силе хвата пальцев лезвие будет всегда находиться в натяжении, сопротивляясь всем помехам, которые могли бы его отклонить от наилучшего угла атаки. Отсутствие такого навыка приводит к тому, что мечом размахивают, как палкой, не умея удержать лезвие клинка в направлении удара. Для одной руки исполнение первой стабилизации является более сложным, чем для двух, так как требует такой силы запястья, при которой оно само поддерживает двухстороннее изометрическое напряжение кисти, препятствующее ее наклону поперек плоскости ладони. Также для одной руки в ходе удара требуется фиксированное направление локтя, препятствующее излишнему вращению запястья (пронации и супинации), поскольку его поворот может изменить и угол атаки лезвия, так что удар придется плашмя.

Вторая стабилизация позволяет удерживать в натяжении линию клинка, что является требованием для точного попадания в цель наиболее удаленными точками рабочей части оружия. Стабилизация линии клинка создается растягивающим натяжением хвата. Две руки легко выполняют это движение, пытаясь как бы вытащить рукоять из захвата друг у друга. При увеличении промежутка между ладонями на рукояти меча точность направления линии клинка повышается за счет появления рычага. Возникает как бы постоянно указывающая вдоль плоскости удара линия.

Проиллюстрировать этот навык можно следующим примером: при выполнении горизонтального удара в шею нацеливание часто производят по ориентации на крайнюю точку лезвия. В итоге руки в момент удара во многих случаях удерживают рукоять меча значительно ниже уровня движения крайней точки лезвия, оставляя точки хвата на высоте груди, когда клинок идет на высоте шеи. Создается воронка - конус (точка вращения в вершине опущенного конуса, а край поднят над ней вверх) препятствующая движению меча в плоскости удара. Меч, двигаясь по краю воронки, попадает в искривленную топологическую фигуру, в которой он не может идти к цели по кратчайшему расстоянию - по прямой внутри идеальной “прямой” плоскости. В результате он частично рассеивает энергию для преодоления инерционной ловушки дугообразно изогнутой плоскости с неравномерным искривлением у центра вращения оружия (где оно больше) и у края окружности, описываемой мечом (где оно меньше). Поэтому меч либо попадает выше цели, либо при внезапной попытке корректировки, наоборот, резко уходит вниз, в плечо. Растягивающее натяжение хвата позволяет расположить меч всеми точками его длины полностью в одной плоскости удара, так чтобы, ни руки, ни острие не двигались по траекториям, отклоняющимся от направления к цели.

Для одной руки выполнение второй стабилизации представляется значительно более сложным, так как пальцами одной руки по отношению к ладони вы не сможете растянуть рукоятку. Поэтому для одной руки правильным будет расположение как можно большего количества двигающихся точек руки и оружия в одной плоскости с целью: острие лезвия, рукоять оружия и кисть руки, локоть, сустав плеча. Не все положения для ударов из за физиологии человека позволяют последовать такому требованию, на наиболее точны и сильны одновременно те положения для ударов с одной руки, в которых данное правило соблюдается.

Отработка навыка второй стабилизации (и для двух, и для одной руки) достигается многократными повторами удара одного типа в неподвижную цель, при этом необходимо выполнять замах в обратном направлении от цели столь же резко, как и удар, не делая между ударами и замахами никаких пауз. Повтор даже 10-15 ударов подряд в быстром темпе выявляет оптимальную траекторию для движения контрольных точек руки и оружия, и приводит к временной привычке стабилизации линии клинка на данной траектории.

Третья стабилизация является наиболее сложной даже в случае удержания меча двумя руками, так как она требует сложной динамической работы рук с несимметричным разделением функций. Такая стабилизация важна в связи с регуляцией мощности рубящего удара путем ведения оружия по плоскости с расширением амплитуды. В отличие от статичной формы напряжения, ориентирующей меч в одной контрольной точке пространства (момент прицеливания, момент контакта с целью), наращивание мощности требует перемещения точек захвата рукояти в пространстве по траекториям разгона массы. Наилучшей траекторией в малом объеме пространства (которое в условиях фехтования ограничено стандартной дистанцией нанесения ударов) является разгон по расширяющейся, взаимно раскручивающейся двойной спирали. Графически подобная модель чем-то похожа на символ инь-янь китайского ушу. Такое натяжение двух точек рычагового хвата нельзя создать только за счет работы кисти и запястья, поэтому требуется согласованное действие локтей и плеч.

Поскольку удар требует концентрации энергии в направлении цели, то функции рук неравноценны - ведущая клинок рука направляет одну точку рычага в сторону цели, по траектории, которая больше стремится к прямой линии. Рука, ведущая рукоять, двигает вторую точку рычага почти точно по кругу, так как отвечает за поддержку равномерного ускорения клинка в плоскости рубящего удара. Собственно, именно круговое действие “раздвигания” точек хвата вращением их по расширяющейся спирали и создает ровную плоскость удара при вложении в него силы. Преобладание силы любой из рук всегда несет риск опрокидывания плоскости удара, поэтому работа рук должна быть тщательно сбалансирована, даже если одна из рук намного сильнее. Больше всего работа рук похожа на одновременное выполнение двух различных ударов вдоль плоскости движения оружия: прямого и кругового. Попробуем рассмотреть эти движения рук на примере вертикального удара мечом.

При вертикальном ударе с достаточно глубоким замахом руки двигаются из сектора пространства, находящегося на верхнем уровне выше и чуть сзади по отношению к голове. Если мы имеем дело с углубленным замахом, то меч может оказаться почти в вертикальном положении вдоль спины рукоятью вверх. Если замах обычный, то в его начальной точке рукоять меча указывает на цель, и нередко в таком положении руки уже пересекли границу заднего и переднего объемов пространства, находясь над головой либо чуть спереди по отношению к ней. Тот путь, который проходит меч из положения углубленного замаха до границы пространств над макушкой головы еще не требует различий в движении рук. Начиная с границы переднего и заднего пространств (при пересечении фронтальной плоскости тела) направления движения рук перестают совпадать.

Если левая рука расположена у навершия, а правая у перекрестья, то левой приходится тянуть меч по орбите вокруг центра средней части груди, а правой - толкать меч вперед. Вытягивание навершия меча по кругу сильно напоминает рубящий удар кулаком нижней его частью, которой в основном выполняется переламывание кирпичей в тамешивари. Движение выталкивания клинка вперед по направлению к цели (правой рукой, при удержании за рукоять под перекрестьем) тоже совпадает с одним из ударов карате, который исполняется прямолинейно вертикальным кулаком “татэ”. Небольшим отличием будет то, что в центральное положение перед грудью после выпрямления руки кулак выходит не из среднего сектора (из подмышки сбоку от груди), а из верхнего сектора, от точки возле макушки головы. В момент сброса энергии руки оказываются перед грудью строго по центру, симметрично с обоих сторон линии, идущей под перпендикуляром к середине груди. При показе концентрации энергии удара без соприкосновения с целью руки останавливаются также именно в этой точке, поскольку ее расположение позволяет прикладывать одинаковый рычаг и к полной остановке, и к значительному усилению удара.

Для исполнения рубящего удара одной рукой третья стабилизация обычно не практикуется, и заменяется вращательным контролем. Намерение одновременно манипулировать разными скоростями рукояти и клинка меча в ходе рубящего удара требует очень большой ловкости и чувства равновесия, так как величины рычага хвата одной ладонью даже при сильной кисти недостаточно для полного контроля за оружием. Поэтому чаще всего изменение скоростей разных частей оружия для рубящего удара одной рукой происходит последовательно: в начале создается линейный бросок на разгон всего меча в целом, затем торможение рукоятки (по траектории суживающейся спирали), вокруг которой продолжается дальнейший разгон клинка. Получение тактильных ощущений от разогнанного оружия является той информацией, на основе которой строится обратная связь по регулировке амплитуды и скорости очередного фрагмента пути клинка. Переход между расширением и сужением амплитуды рубящего движения оружия является очень индивидуальным, и может выполняться за счет разных мышц. Выбор момента, когда выталкивание меча вперед требуется сбалансировать тягой, для придания ему эффективного угла встречи для передачи поверхности цели энергии удара, также зависит от степени наполненности и длины траектории “броскового” фрагмента пути.

Стабилизация плоскости удара является навыком одновременного управления разными траекториями движения отдельных частей оружия. Только уравновешенное между собой и согласованное движение разных частей оружия с необходимой именно для них скоростью и траекторией позволяет найти при контакте с целью точку наиболее сбалансированного приложения силы.

Тренировать третью стабилизацию необходимо целой группой специальных упражнений по управлению расширением и сужением амплитуды вращения разных частей оружия. Одно из упражнений состоит в исполнении “плоских” вращений вокруг почти неподвижного центра вращения меча, расположенного в точке захвата его рукояти пальцами. “Плоское” вращение с центром вращения, лежащим в его плоскости обозначается рабочим термином “кольцо” и применяется для развития навыка легко маневрировать оружием в тех направлениях, в которых исполняются кольца. Объемное вращение появляется при выходе точки центра вращения за пределы плоскости перемещения по окружности наиболее подвижной части оружия. Данное упражнение может осуществляться в варианте вращения рукояти по отношению к менее подвижному острию клинка, либо острия клинка по отношению к рукояти. Такая фигура вращения наиболее близка к конусу, и раскручивание-скручивание подвижной части оружия приучает к управлению амплитудой ее (данной части оружия) перемещений в пространстве. Одновременное вращение в одной фазе с одинаковым размером окружности и рукояти и клинка приводит к цилиндрическому пространственному виду фигуры вращения, а движение тех же частей по окружностям в разной фазе создает двухконусное объемное вращение (напоминающее песочные часы).

Это упражнение приучает к изменению положений одних частей оружия путем воздействия на другие, несмотря на продолжающееся движение вращения. Очень полезно, когда данные фигуры ориентированы в направлениях, соответствующих выполнению ударов, так как тогда точность управления каждым ударом повышается. Индивидуальными особенностями являются варианты добавления к расширению или сужению амплитуды вращения работы тех мышц, которые позволяют перемещать в пространстве центр вращения оружия. Каждый боец может выработать варианты перемещения центра вращения оружия за счет движения бедер, шагов, подъемов и снижений по высоте стойки, маховых и скручивающих движений кистью, локтем, плечом и корпусом. Произвольное управление радиусом окружности, по которой двигается центр вращения клинка в руке, становится наиболее эффективным, когда опыт переключения между вариантами сужения и расширения амплитуды удара позволяет подбирать для каждой конкретной цели свою комбинацию переключений.

Для выполнения этих задач в каждом случае конкретному бойцу необходимо индивидуально согласовывать вес, баланс и размеры оружия, чтобы сила контроля оружия не уступала существенно силе ударов. В противном случае выполнение ударных действий приводит к появлению разнообразных инерционных помех, препятствующих активному применению оружия и снижающей объем производимой им работы.

стянуто с www.sword.ru

Вопрос о культуре в историческом фехтовании появился не случайно. Какова роль культуры в том явлении, которое получило название «Историческое фехтование», и не лишнее ли место будет занимать эта культура в багаже настоящего бойца?

Подавляющее большинство поклонников ИФ находят наиболее привлекательной именно реалистичность процесса схватки на мечах, в котором есть и риск немалой опасности и возможность чисто мужского самовыражения. Вполне настоящий страх и азарт заставляют переживать основную ценность ИФ не как общекультурную, а как ориентированную на достижение подлинно «мужского» статуса в пределах выбранной референтной группы. Таким образом, достижение такого статуса, подкрепленное демонстрацией «мужества» (пренебрежением к опасности и демонстративной небрежностью в ситуациях риска) позволяет добиться цели, разделяемой всеми представителями отдельной референтной группы (в данном случае мы обозначаем этим понятием небольшой круг людей со сходными интересами). Своего рода «антикультура» присутствует в образцах демонстративного поведения внутри группы, но, как правило, за ее пределами перестает оцениваться как показатель высокого статуса.

Под культурой обычно подразумеваются манеры поведения в обществе, обусловленные нормами общего или специального этикета, соблюдение профессиональных требований к деятельности основного содержания (в данном случае в ИФ), общность целей и задач специальной деятельности внутри референтной группы с моральными и нравственными принципами за ее пределами. Если приступить к сравнению имеющихся в современном обществе культурных норм по этим показателям выясняется довольно печальное несоответствие. Похоже, что нормы культуры не оказались способными проникнуть пока в такое истинно мужское дело, как бой на мечах.

Опыт автора дает сделать вывод о том, что внешний вид самодеятельного исторического фехтовальщика неуклонно стремится к «крючкообразности» - выработке специфической сутулости и неряшливости, скованности в движениях. Распространенное заблуждение о том, что неуклюжему, неловкому в движениях и постоянно сгорбленному человеку ничего не мешает быть фехтовальщиком, если он настоящий мужик, стало таким привычным, что это никем не подвергается сомнению. С точки зрения физической культуры привитие навыков свободного, гармоничного движения является важнейшей целью любых физических упражнений. Но как ни странно, в большинстве случаев, те движения, которые являются для представителя ИФ профессиональными, показывают такую судорожность и непроработанность, что становится ясно – они не имеют отношения ни к физической культуре в целом, ни к физическим упражнениям в частности. У физического упражнения всегда присутствует некий идеальный показатель, к которому нужно стремиться, и требования, касающиеся качества совершаемой в упражнении работы, без которых оно не может считаться выполненным. Двигательные навыки, избавленные от каких либо требований качества еще в процессе обучения, в ходе применения должны оцениваться уже не по техническим требованиям, а согласно авторитету оппонента. В результате фехтование становится подчинено не своим собственным законам и внутренним профессиональным требованиям, а условностям статуса внутри группы ее участников. В результате культура движений как целостное явление не может развиваться без вреда для сложившихся взаимоотношений членов группы, так как при формализации требований к культуре появляется законный способ резко изменить или повысить свой статус в обход существующих статусных отношений. Когда основной целью занятий ИФ становится приобретение авторитета в группе, создание дружеских отношений с лидерами группы и демонстрация им уважения приводит к достижению результата быстрее, чем занятия непосредственно фехтованием. Таким образом физическая культура не распространяется и не передается, не нормируется, и вообще консервируется в зачаточном состоянии при первом появлении в группе явных лидеров. Лидеры, вынужденные поддерживать в группе свое высокое положение, не могут обойтись для оправдания своего статуса без внешнего малопроверяемого источника опасности, взаимодействие с которым осуществляется опять на уровне не культурных требований содержания физической деятельности, а благодаря размерам личного авторитета. В итоге появление межклубных и широко распространенных в обычном обществе понятий и требований культуры фехтования, по отношению к которым любой обыватель может сравнивать достижения в ИФ чревато для клубов нынешнего уровня непоправимым вредом. Во-первых, согласно имеющимся общеизвестным требованиям к фехтованию сразу же непредсказуемо изменятся статусы клубов и группировок, а во-вторых, придется попасть под влияние общественного мнения, которое удовлетворять однообразной халтурой станет невозможно.

Пристрастно глядя на движения современных «исторических фехтовальщиков» можно увидеть, что за внешней лихостью проступает большое количество нисколько не облагороженных рефлекторных действий, совершенно не уместных ни для практики, ни для эстетики боя. Такие действия приобретают характер паразитических и начинают заменять собой собственно фехтовальные движения. «Боец», обезображенный паразитическими двигательными навыками, вместо прямой осанки имеет заваленный вперед, либо чересчур откинутый назад корпус, прижатые к животу локти, с прижатыми к ушам плечами, и навсегда умершие в одном положении ноги, выпрямленные из-за невозможности распределить внимание между действиями оружием и перемещением. Попытка выдавать такие судорожно крючковатые движения за боевые, и тем более за фехтовальные своей нелепостью едва ли не опережает стремление воображать фехтованием игру в салочки текстолитовыми палками у ролевиков. Никакой культуры прикладного или эстетического характера в скованных, хаотических и неконтролируемых действиях быть не может – слишком непритязательны запросы поклонников «простого боя» к его качеству.

Есть и еще одно немаловажное проявление культуры, от которого нельзя отказаться –это правила дисциплины отношения к оружию, тренировке, партнеру по тренировке, преподавателю. В восточных единоборствах подобные правила имеют четкую ритуализацию, с обязательными поклонами, разделением обязанностей и ответственности. Наличие внутри группы людей, увлеченных фехтованием, внутреннего этикета, сразу показывает, какие отношения они в первую очередь создают между собой, моделью каких отношений в окружающем обществе являются их групповые взаимодействия. Для воспитания культурно личности важно, чтобы нормы отношений были высокими и подразумевающими взаимную ответственность. Если это не так, и отношения деградируют ниже уровня обычных общественных приличий – это тревожный сигнал об отклонении от нравственных принципов. Фехтование не может отклонятся от принципов нравственности именно потому, что все его содержание основано на сложнейших морально-этических решениях, символической разменной единицей которых является имитация лишения жизни либо здоровья. Попытка упростить отношение к фехтованию до игры в настоящую войну есть добровольный отказ от понимания ценности человеческой жизни. Моральное значение фехтования в том, чтобы совершенствовать мастерство дарить жизнь, а не отнимать ее. Поэтому щенячий восторг от щедрой возможности поиграть в убийство есть прямое следствие незрелости нравственности человека и полноценным членом общества считать его нельзя. Этикет же служит в занятиях фехтованию воспитанию осознанной нравственной позиции, которая позволит ему быть достойным человеком, испытывающим законное омерзение к агрессии и насилию и готовому не допускать их проявления.

Трудным препятствием для становления культуры является в первую очередь отсутствие сложившихся отношений делового и профессионального характера. К этому есть много оснований, но главным следует считать неумение провести различие между личным и профессиональным отношением к деятельности. Отсутствие готовой культуры ИФ вынуждает опираться в процессе ее создания на взаимную дружескую и товарищескую симпатию людей с общими интересами и разрушение отношений на личном уровне полностью прекращает и все профессиональное развитие. Личная конкуренция на сегодняшний момент должна окончательно перейти в форму конкуренции профессиональной, для того чтобы культурные нормы были окончательно выработаны и направляли собой дальнейшие достижения в различных областях ИФ.

Пока личные дружеские либо неприязненные взаимоотношения подменяют собой как профессиональные, так и общекультурные требования к самой деятельности, от исторического фехтования можно будет ожидать, что оно так никогда и покинет дворового уровня развития.

стянуто с www.sword.ru

В России развитие исторического фехтования связано с двумя основными подходами, послужившими началом экспериментов в единоборствах с холодным оружием. Эти подходы можно назвать историко-реконструкторским (1) и игровым (2). Сейчас следует заметить, что оба подхода зачастую объединяются, совмещая достоинства и опыт каждого; но в тот период, когда первые военно-исторические клубы и клубы ролевых игр только появлялись, различия в целях и способах построения практики фехтования были достаточно велики. Процесс заимствования опыта стал происходить позднее: с 1992-1995 годов игры стали массовым и популярным явлением, профессиональная часть игроков стала постепенно переходить к более серьезному моделированию предметной сферы и пришла к идее исторической реконструкции. Первые рыцарские и некоторые другие исторические клубы, которые изначально не были связаны с ролевым движением и появились в период 1975-1993 годов, основывались на идеях материальной и событийной реконструкции. В их деятельность из среды ролевых игр стали проникать различные элементы имитационных игровых моделей и особенно образцы форм коллективного досуга. Таким образом, историческое фехтование, зародившееся в среде военно-исторических клубов, не избежало влияния некоторых идей, близких к игровому моделированию. Также можно вести речь и об обратном явлении — игровое фехтование, появившееся в ролевой среде стало видоизменяться с появлением в играх исторического моделирования. В некоторых клубах влияние на игровой бой оказали восточные системы единоборств, по образу которых стала видоизменяться техническая база и критерии мастерства, что тоже сблизило в ряде случаев игровое и историческое фехтование.

Одной из отправных точек развития исторического фехтования стала широко популяризируемая с начала 90-х годов попытка реконструкции национальных славянских традиций единоборств с оружием, созданная Беловым, основателем “славяно-горицкой борьбы”. Несмотря на наличие более профессиональных реконструкторских объединений, имеющих значительный опыт построения практики ИФ (таких как клуб Уральского Университета М.Черниховского, клуб “Рыцарский Союз” Е.Щербакова), именно идея славянского боевого искусства начинает вызывать повсеместный интерес к фехтованию. В результате клубы Тулы, Москвы, Саратовской, Пензенской и других областей заимствуют элементы славяно-горицкой борьбы и ее терминологии, адаптируя заимствованное к нуждам исторического фехтования.

Параллельно с этим в среде ролевых игр складываются модели построения игровых имитационных поединков, простота и доступность участия в которых привлекают все большее количество сторонников в ряды игрового фехтования. Терминология игрового фехтования частично заимствуется из практики распространенных за рубежом настольных игр серии “Дэнжен”, по аналогии с которыми постепенно в обиходе появляется разделение видов игрового оружия и доспехов по количеству “хитов” (условных единиц, обозначающих удар). Удары обозначаются легким касанием в “разрешенную” поражаемую зону, из которой исключены голова, шея, кисти рук, стопы. У движений почти отсутствует траектория удара, но мелкие травмы (особенно пальцев рук) распространены довольно широко.

С развитием ролевых игр противопоставление исторического фехтования игровому достигает определенного накала страстей. Важным отличительным моментом становится использование в ИФ “настоящих” доспехов и оружия, изготовленных из стали и железа, а также утверждение о проведении боев “в полный контакт”. Демонстративность этого противопоставления должна обеспечивать ИФ более солидный и профессиональный вид, маскируя отсутствие четкой концепции исторического фехтования и сложившейся методики, ограниченность практического и творческого потенциала. В игровом фехтовании этого временного периода идеология также не приобретает влияния на процесс имитации фехтовальных действий, а снаряжение, в сравнении с ИФ совершенно не связано с функциональностью его реальных прототипов, и в ущерб прочности и историчности ориентируется на декоративность и символизм.

С появлением большого количества информации об исторической реконструкции (из зарубежной литературы, каталогов, материалов, публикуемых иностранными клубами в Интернет), в историческом фехтовании начинает усиливаться тенденция к реконструктивной точности, которая на сегодняшний день считается самым важным отличительным признаком ИФ. Большинство современных военно-исторических клубов качество фехтования склонны оценивать только в связи с “историчностью” костюмов, доспехов и оружия, что, безусловно, стимулирует процесс изучения материальной культуры средних веков.

Структуру исторического фехтования, практикуемого в разных военно-исторических клубах страны, нельзя считать полностью однородной. С некоторой уверенностью можно различать три основные формы ИФ и еще несколько мелких разновидностей. Основными формами принято считать “спортивное”, “фестивальное” и “сценическое” ИФ. Из названий частично определяется направленность этих форм: для “спортивного” направления характерен весьма демократичный соревновательный процесс, “фестивальная” форма тяготеет к ужесточению требований по реконструкции и соответствию фестивальной тематике, “сценический” вариант направлен на усиление зрелищного эффекта ИФ и по своей специфике приближается к шоу-индустрии. Некоторые отдельные направления распространенные не столь широко, все же заслуживают упоминания. Направления, ориентированные на национальную специфику, или традиции : русский стиль, японское фехтование “кендо” и техники меча в “ниндзюцу”, китайское фехтование стилей “у-шу” и т.п. Направления военных игр с оружием: “лодейня” и другие игры по версии В.Кондратьева, “полосы выживания”, командные эстафеты. Направление экспериментальной реконструкции: разрубание предметов, частей защитного доспеха, тестирование силы, скорости и точности ударов, изучение физиологии бойца. Направление прикладного фехтования: поиск приемов боя, применимых в современных условиях, сходных с тематикой рукопашного боя и подготовки ведомственных военизированных подразделений и служб охраны. Одно из пропагандируемых направлений — так называемое “боевое” фехтование, о существовании которого стало многое известно благодаря деятельности В.Кондратьева.

Одним из экспериментальных видов исторического фехтования можно считать Красноярскую традицию бесконтактного боя, развивавшуюся в значительной изоляции от традиций ИФ военно-исторических клубов России. Она оказала небольшое влияние на подход к историческому фехтованию клубов Сибири и дальнего Востока в период с 1993 по 2002год. В данном высказывании не утверждается, что клубы, знакомые с этим стилем владения мечом, полностью разделяют мнение о правильности красноярского подхода к ИФ. Скорее наоборот — благодаря его наличию появляется возможность строить оппозиционные, либо частично сходные стили боя. К плеяде городов, знакомых с концепцией исторического фехтования “по-красноярски” можно отнести Томск, Новосибирск, Улан-Удэ, Абакан, Читу, Хабаровск, Владивосток, Южно-Сахалинск, а также города Красноярского края: Минусинск, Назарово, Шарыпово, Дивногорск, Зеленогорск, Железногорск, Канск, Сосновоборск и некоторые другие. Важными отличиями системы красноярского исторического фехтования стали отсутствие защитного снаряжения, регламентация (”канонизирование”) формы исполнения всех технических элементов, имитация предельной мощности ударов (своей для каждого класса движений) при их бесконтактном исполнении. При этом существенной деталью стало использование двуручного по управлению клинкового оружия, а также ориентация в системе подготовки на формальные упражнения. Первоначальный толчок к появлению данной разновидности ИФ дало сочетание ряда техник восточных единоборств с игровым фехтованием, начавшееся в период с 1989 по 1993г. Целью подобных манипуляций было достижение в работе с репликами европейских видов тяжелого холодного оружия степени контроля, не уступающей по качеству примерам из восточных единоборств. Развитие этой идеи прошло ряд этапов от эмпирического накопления фактов до их систематизации, отразилось в появлении специфичного снаряжения и оригинальной концепции соревновательной и учебной деятельности.

Интерес к фехтованию, проявляющийся в подходах военно-исторического и игрового направления в основном можно рассматривать как увлечение эмоциональным и образным содержанием соревновательной деятельности. Относительная свобода от жестких схем построения этой деятельности позволяет представлять всю область соревновательного фехтования как привлекательную для творческой самореализации и доступную для большинства. Сходство обоих подходов заключается в том, что развитие двигательных навыков (за редкими исключениями) не является основной целью любительского фехтования. Как игровое, так и историческое фехтование, по сложившимся традициям, могут быть свободно доступными на этапе наличия игрового оружия или историчного турнирного снаряжения, после чего процесс изучения двигательных навыков сразу же подменяется практикой соревнований, что считается тождественным. В случае спортивной, и даже просто физкультурной деятельности подобное построение обучения невозможно, так как главными целями является формирование культуры двигательных навыков и здоровый образ жизни. Было бы очень странным видеть опытного фигуриста, который лишь иногда находит равновесие на льду, или боксера, у которого не поставлен удар. Тем не менее существующая свобода в любительских подходах к фехтованию настолько велика, что является серьезным препятствием систематизации и классификации содержания фехтования. Необходимость изучения формализованных приемов не только не рассматривается, но даже во многих случаях отвергается в пользу спонтанных и интуитивных действий. Общепринятое мнение основывается на том, что непредсказуемость поединка не позволяет применять формализованные приемы и только “боевые” ситуации дают возможность культивировать “реальные” способы боя. Такое представление о фехтовальной подготовке — хороший повод иронизировать про необходимость включения уличной драки в программу Олимпийских игр, но никак не основание для построения спортивной системы. В ситуации отсутствия точно сформулированного содержания техники исторического фехтования всякие попытки стандартизации элементов специфической культуры движений могут рассматриваться как прямое покушение на свободу воли и творчества личности, ущемление прав на самовыражение, общение. Представители современного российского ИФ, также как и представители ролевого движения, испытывая сходные проблемы, тем не менее вряд ли смогут в ближайшем будущем отказаться от ориентации содержания фехтования на одиночных практиков-индивидуалов, что серьезным образом задерживает эволюцию направления в целом.

Попытки преодолеть ситуацию отсутствия единых требований к процессу подготовки спортсмена совершались представителями тульской, московской и зареченской школ исторического фехтования в виде составления методик. Желание подвести под форму соревнования содержание подготовки отражает в этих методиках подмену причины и следствия — отсутствие сложившейся культуры движения исторического фехтования напрямую влияет на качество построения соревнований. Соревнования должны создавать условия конкуренции в повышении культуры двигательных навыков, формализованных еще на этапе обучения. В практике же происходит наоборот — соревнования диктуют манеру фехтования совершенно невыразительную, бедную в отношении специфичных движений фехтовальной культуры, не имеющую в итоге ни боевого, ни эстетического, ни исторического смысла. Процесс накопления фактов в историческом фехтовании, которые давали бы представление о структуре и содержании направления, отражает большое количество первоначальных заблуждений, тенденциозность подбора сведений и отсутствие построения универсальной номенклатуры. По сути все первые руководства по историческому фехтованию, нескромно названные своими авторами как “методики” представляют собой аналогию средневековых Травников и Бестиариев, в которых утверждалось, что лягушки заводятся от грязи, а корень мандрагоры кричит при вырывании его из земли. До соответствия современным требованиям к построению методик упомянутым руководствам настолько же далеко, как философу Аристотелю до создателя бинарной номенклатуры в биологии К.Линнея, или автора теории эволюции Ч.Дарвина. При этом, конечно, нельзя отрицать того, что именно эмпирическое сопоставление фактов в итоге приводит к построению общей теории, и сбор таких фактов вещь очень важная, хотя и не самодостаточная. Работа по составлению методики с точки зрения теории физической культуры заключается не в изобретении стилизованных под русский фольклор названий приемов боя, а в нахождении родственных связей между приемами и техниками с целью правильной организации учебного процесса.

Выявить заблуждения, характерные для теорий исторического фехтования можно путем анализа целей и задач. Важнейшая из возможных задач — это исследование и реконструкция двигательных навыков системы фехтовальных действий инерционным оружием. В основе данной системы должен находится тактический принцип, неизменный для всех ситуаций боя с защитным снаряжением, или без него; с любым типом тяжелого оружия; при наличии , либо отсутствии щита, а также с применением дополнительного вида оружия и в ряде иных возможных ситуаций. В предполагаемом принципе историческое правдоподобие приемов и их прикладное (боевое) значение составляют цельное понятие, определяющее суть исторического фехтования. Подобным принципом является утверждение о значительно большей ценности предотвращения угрозы атаки в свой адрес по сравнению с возможным поражением противника. Без понимания этого принципа невозможно строить полноценную модель поединка и его составляющих — техник, приемов и отдельных фехтовальных действий. Если допустить предположение о возможности пренебречь безопасностью в расчете на создание угрожающей ситуации противнику, то такая схема боя будет совершенно оторвана от реальности, поскольку в ее основе окажется безответственное отношение атакующего бойца к своей жизни, здоровью и возможностям вести бой, а это дискредитирует саму идею фехтования. Старания многих современных практикующих теоретиков от фехтования перекроить принципы тактической правоты в согласии со своим невысоким уровнем подготовки приводят к запрету на исполнение многих эффективных техник по причине их сложности, преувеличению важности элементов и приемов примитивного построения, чрезмерному увлечению спонтанными и интуитивными телодвижениями, не опирающимися на фундаментальный период академичной учебной подготовки.

Отсутствие знаний о техническом воплощении принципа гарантии безопасности в виде конкретных техник, приемов и действий приводит к появлению сумбурных и уродливых форм спортивных состязаний, в результате чего искажаются цели и ценности исторического фехтования. Примером подобных состязаний можно считать широко культивируемые “бои без развода”, характерные для поединков в номинации “щит-меч”. По логике подобных состязаний становится менее выгодно защищать себя в ситуациях размена очков, поскольку нанесение удара приносит очки, а выполнение защиты — нет. Благодаря этому возникают тактические ходы, совершенно абсурдные с точки зрения правдоподобности: “ты мне ударил по ноге, зато я потом ударил тебя по голове” или “пока ты меня ударил в голову один раз, я тебя успел ударить в голову два раза”. Попытки оправдать такое нелепое построение модели боя наличием историчных доспехов и невозможностью пробить их одним ударом выглядят настолько же смешно, насколько и жалко. Что же тогда бой, если это не выполнение отдельных поражающих цель, либо не поражающих ее ударов? Зачем вообще его вести, если заранее признается, что у отдельного удара нет качеств, способных противопоставить этот удар защитному снаряжению? В данном случае можно говорить только о недостатке практических навыков и конструкционном несоответствии оружия задаче оказывать противодействие доспеху. Допустить мысль о невозможности пробить рубящим ударом “историчного” 800-граммого каролингского меча 15- килограммовую кольчугу со стеганым подкольчужником способен и человек, не увлекающийся фехтованием. Раз это очевидно, то строить модель боя, исходя из ложно понятой “историчности”, так же неверно, как и пробовать моделировать бой на двуручных мечах с помощью складных ножей.

Желание отразить в модели исторического боя все привлекательные моменты неизбежно приводит к хаосу и путанице. В итоге важные цели и задачи трудно отличить от второстепенных: бой должен совмещать возможность “подраться в полный контакт”, продемонстрировать “историчность костюма и доспеха”, “почувствовать себя настоящим мужчиной (русичем/викингом/тевтонцем)” и т.д. Не удивительно, что сама по себе культура фехтовальных движений уходит рядом с образностью и эмоциональностью драматических переживаний бойца куда-то на второй план. При этом трудно отрицать, что многие теоретизирующие практики ИФ действуют из благих побуждений, конструируя нежизнеспособные и отвлеченные от реальности модели.

Игра в исторический бой с целью досуга заставляет халатно относиться к созданию системы обучения, без серьезного развития которой не происходит эволюции исторического фехтования в целом. При подобном дилетантском походе цель изучения и усовершенствования содержания техники исторического фехтования ставится в зависимость не от практических принципов тактики боя, а от уже готовых правил соревнований, несовершенно и избирательно отражающих эти принципы.

Одним из основополагающих ходов теоретического построения модели является разделение главных и второстепенных параметров. В моделировании фехтовальных действий и приемов средневекового боя исходной ситуацией будет обучение бою без доспехов, в котором закладывается основная форма всех фехтовальных действий и представление о тактической правоте. Стремление повысить свою эффективность в бою за счет доспеха будет видоизменять уже имеющуюся фехтовальную подготовку, рассчитанную на умение вести схватку без защитных средств. Адаптация навыков к сражению с защищенным противником должна предусматривать то, что сходной формой атакующего действия поражается как одоспешенный, так и бездоспешный боец, причем с появлением доспеха удар должен увеличивать, а не уменьшать свои сложность и качество

В практике современного российского ИФ мы сейчас можем наблюдать диаметрально противоположную ситуацию: бой без защитного снаряжения вообще не относится к историческому фехтованию! Дело в том, что при отсутствии защитного снаряжения возможность фехтовать в свободном спарринге подразумевает наличие навыков точного контроля оружия и бесконтактной фиксации ударов. Для представителей ИФ, считающих себя спортсменами, данные навыки являются более сложными, чем стандартные двигательные схемы достаточные для железных турниров, в правилах которых не определяется никаких требований по контролю ударов! Возможность высокой степени контроля действий оружием является одной из наиболее привлекательных черт фехтования. Тем более странно отсутствие при построении модели средневекового поединка той его формы, в которой усваиваются все важнейшие детали процесса управления оружием — а именно поединка без доспехов на железном оружии. Подобной формой спарринга нельзя заниматься, не анализируя все положения оружия в бою с точки зрения контроля. Бесконтактная имитация ударов заставляет формировать жесткую пространственную модель каждого действия, поскольку они оцениваются только визуально. Каждое движение строится с учетом общего принципа для движений данного класса и техники, с определением функциональности и допустимых пределов вариативности. В условиях такого построения модели боя ее жизнеспособность определяется логикой построения модели каждого отдельного действия. Фехтование как процесс становиться игрой в сопоставление имитации (модели) одного действия (приема) другому. И если подобная система изначально не предусматривает фиксированного значения модели и формы каждого из применяемых действий, то вполне уверенно можно утверждать, что функциональное содержание процесса отсутствует.

Близкая по своим проблемам ситуация существует и в системе ролевых игр: точного определения содержания ролевой игры или взаимной ценности ее компонентов не существует, поэтому вместо выделения стандартных модельных ситуаций (уравнивающих всех игроков) в играх распространена практика “перетряхивания сюжетов” в направлении от “скучного к неизвестному”. Фехтование, как система, не может позволить себе такой идеологии построения, даже если оно является историческим. Правдоподобие и жизненность фехтовальной практики можно проверять только построением различных моделей поединка, постепенно усложняющихся и логично развивающихся одна из другой. Распространенный способ спекуляции на идее боев в “полный контакт”, как единственном варианте реалистичной проверки, основан на замалчивании целого ряда фактов, полностью опровергающих саму возможность что-либо проверить таким образом. Отсутствие экспериментально полученных знаний о поражающей способности боевого оружия в боевой ситуации и желание поскорее выяснить “кого мы назовем победителем”, заставляет создавать наиболее примитивные условия проверки мастерства бойцов. Стремление предельно усиливать степень контакта стало проявляться сейчас даже в игровом фехтовании, а поскольку оружие игрового боя чуть менее травматично, чем железное, то можно говорить, что бои тоже идут в полный контакт. Анекдот, персонажем которого является еж, “сильный, но легкий” можно считать прекрасной иллюстрацией к теме “полного контакта”. Функциональная неспособность техники фехтования, предназначенной для поединка с бездоспешным бойцом противодействовать противнику в тяжелом доспехе, заметна и очевидна своим историческим несоответствием, а также игнорированием принципов механики. Фехтовальные действия, структурно не предназначенные для поражения доспеха, даже при жестком контактном исполнении не способны моделировать (имитировать ) полноценную картину основного содержания исторического фехтования. Подобное заблуждение связано с отсутствием логичной модели фехтования против доспехов. В спорте данная проблема моделирования наоборот, решена очень удачно. В классическом фехтовании, армейском рукопашном бое, боксе четко определено функциональное значение защитного снаряжения — подразумевается, что его нет, а удары выполняются в виде, соответствующем бою с незащищенным противником. Для кендо характерна другая ситуация — моделирование наличия доспеха жестко связано с техникой исполнения ударов (они имеют визуальные параметры ударов, предназначенных для пробивания доспеха ).

Продолжая сопоставлять приоритетные цели и задачи занятий ИФ нельзя не вспомнить, что развитие ловкости и координации движений не менее важно, чем исследование и реконструкция характерных навыков фехтовального поединка. При построении моделей всех физиологически доступных действий встает вопрос об их гармоничном равноценном применении. Допустим, что логика каждого движения (удара, блока, уклонения) найдена и соответствует общему принципу (гарантирует тактическую правоту при отсутствии ошибок исполнения), тогда при равном знании всех этих элементов преимущество будет получать тот фехтовальщик, который обладает большей свободой в сочетании действий как внутри одного класса, так и между их разными классами. Сам напрашивается вывод об исключительной важности гармоничных переходов между схожими и различными по классу действиями, для чего обязательным условием становится:

• идентичное по качеству исполнение всех сходных элементов каждой используемой техники,
• выполнение экономичных скоростных переходов между родственными элементами (например: режущие удары, уклонения без разрыва дистанции, прямые статичные блоки и т.д.),
• выполнение экономичных скоростных переходов между разными по функциям элементами (от удара к блоку, от блока к уклонению, от уклонения к удару и т.д.).

Построенная цепочка может перестать работать уже в первом пункте, когда одно или несколько из родственных действий одной техники либо неизвестны, либо выполняются с грубыми нарушениями формы и содержания, не позволяя построить качественные переходы между этими действиями. В данном случае при регулировании и настройке модели нужно формулировать общий принцип для одной техники, позволяющий находить еще неизвестные элементы общей группы, сравнивать общность их функциональных возможностей, а также исключать из группы родственных элементов те, которые по основным параметрам имеют существенные отличия. При выделении родственных и индивидуальных черт для каждого элемента внутри одной техники появляется возможность найти оптимальные переходы без нарушений формы и содержания используемых элементов. В качестве примера следует привести ситуацию с взаимосвязанными и наиболее распространенными техниками рубящего удара и прямого блока. Необходимость скоростного перехода между блоками находится в прямой зависимости от качества скоростного перехода между ударами. И если скорость сочетания ударов в верхней полусфере (голова, шея, руки, корпус) выше, чем в нижней (бедра, голени, стопы), то это автоматически ведет к развитию неполноценной структуры переходов между прямыми блоками при защите ног. В случае когда удары по ногам не имеют четкой формы и совершаются со значительными ошибками, это ведет к отсутствию навыков правильного исполнения защит от этих ударов. Универсальной проверкой качества сочетаемых элементов и перехода между ними выступает возможность приведения их в циклическую замкнутую последовательность, в которой элементы должны поочередно переходить друг в друга без потери времени, формы, содержания и энергии.

Самая тонкая деталировка моделей отдельных фехтовальных действий осуществляется благодаря постановке условий ситуации сравнения. Необходимость детализации мелких элементов оправдана, когда этого требуют условия и специфика соревнований, либо учебного контроля. В условиях соревнований по бесконтактному фехтованию визуальная форма действия определяет его качество, и наличие искажений этой формы ведет к проигрышу. Под бесконтактным поединком прежде всего подразумевается бой без защитного снаряжения, в ходе которого действие на оружие происходит контактно и со значительным усилием, но чисто пропущенные удары не доводятся до тела т.к. отмечаются не касанием, а длиной траектории, скоростью движения оружия и положением тела бойца в момент удара. При соревновании в технике выполнения отдельных действий точная детализация всех особенностей выполнения еще более важна, т.к. от этого зависят временные нормативы (количественная оценка) и пространственные характеристики (качественная оценка). В ситуации соответствия моделям двигательных схем ловкость и координация движений будут приобретать ту специфику, которая диктуется согласно заданному в модели двигательной схемы количеству степеней свободы, то есть числу сочетаний элементов фехтовальных техник. Таким образом, повышение навыков владения большим числом техник и будет основным средством развития координации и ловкости. Подобная задача только на 10% решается практикой свободного боя, но зато на 90% — практикой формальных упражнений.

Выдвигаемое предположение создает иную картину учебной подготовки и соревновательной практики. Соревновательная практика может восприниматься только как средство духовного роста, подчинения своей воле навыков и умений в ситуации бескомпромиссного соперничества, воспитанию решительности и самообладания. Она также имеет значение популяризации и пропаганды направления, но учебный потенциал ее ограничивается исключительно влиянием на мотивацию занимающегося ИФ. Соревнования в спорте всегда являются в первую очередь отражением и проявлением учебного процесса, и демонстрируют ценность совершенствования качеств личности путем длительного планомерного развития способностей человека. Потенциал развития человека огромен, и эволюция, а не деградация умений и опыта — вот цель появления исторического фехтования. Эту цель можно реализовать только создавая различные способы и методы фехтовальной практики, проводя широкую программу исследований, подтверждаемых экспериментальным путем. Только при достаточном разнообразии систем соревнования и появлении развивающих учебных фехтовальных игр можно совершенствовать содержание ИФ. Теория фехтовальных игр, основанных на соревновании в изолированных навыках работы с оружием, создает дополнительное экспериментальное пространство, необходимое для исследований уже накопленных фактов и появления еще неизвестных, но способных оказать влияние на построение общей классификации.

Появление в российском ИФ псевдометодик, пропагандирующих погоню за сиюминутными результатами, явным образом показывает недостаточность проделанной теоретической работы по обобщению и анализу существующего опыта. Как в печати, так и в Интернете отсутствуют данные по физиологии, механике, проблематике исторического фехтования. Практически нигде не рассматриваются вопросы систематики и классификации специфического содержания ИФ, нет попыток стандартизации технического арсенала ИФ, а также его снаряжения и вооружения, что в первую очередь важно при создании спортивной дисциплины. Практически нет информации по работе с детьми и подростками, по взаимодействию со структурами государственной власти, по мониторингу общественного мнения. Все это позволяет судить о незавершенности процесса становления ИФ и доступности его для самых различных влияний и изменений. Нестабильное положение данного направления молодежной культуры в обществе и государстве указывает на то, что окончательную (общепризнанную) форму историческое фехтование приобретет еще не скоро. Весьма полезным представляется продолжить конструирование в течение данного периода множества творческих исследовательских вариантов ИФ, которые способны будут повлиять на идеологическую и организационную концепцию всего направления в целом.

В настоящий момент автор статьи находит наиболее целесообразным вариантом дальнейшего существования ИФ разделение его на специализированные виды деятельности. Наличие у рассматриваемого явления большого количества социально-значимых аспектов должно вести к повышению уровня специализации каждого из них. Культурно-эстетический, историко-патриотический, научно-исследовательский, морально-нравственный, спортивно-оздоровительный, ремесленно-творческий и многие другие аспекты деятельности исторического фехтования могут быть широко восприняты в современном обществе. Правильная расстановка акцентов с точки зрения воспитания, образования, досуга и профессиональной деятельности позволит принять участие в историческом движении значительно большему кругу людей. Если рассматривать фехтование как область физической культуры, то без возможности распространения на разные возрастные группы трудно говорить о спортивном и оздоровительном эффекте. Существующий вариант ИФ нуждается в адаптации для детей в возрасте от 6 лет, молодежи с невысокой физической подготовкой, девушек, а также людей с ослабленным здоровьем. Перенос акцента с силовой физической подготовки на координацию движений и пространственное мышление позволяет проводить занятия по ИФ в учреждениях дополнительного образования и в общеобразовательных школах. Специализация в полностью реконструктивном фехтовании доступна далеко не для всех желающих, поэтому данный вариант наиболее логично считать высокопрофессиональным уровнем, который мог бы стать завершающим этапом индивидуальной подготовки в занятиях историческими единоборствами.

В качестве начального, массового этапа ознакомления с ИФ подходит период развития навыков координации и ловкости в формальных упражнениях с оружием. Промежуточные этапы могли бы содержать специальные спортивно-художественные соревнования в стандартных условиях, после чего становится доступным переход в профессиональную категорию реконструкции средневекового фехтования. При этом подобное разделение могло бы соответствовать возрастным особенностям занимающихся: гимнастика с оружием — дети и подростки (8-15 лет), соревнования по технике художественного исполнения (соло-композиция, показательный бой, бой-импровизация) — юниоры (16-20 лет), реконструкция исторического реализма средневековых турниров — молодежь (от 21) и взрослые. При подобном подходе учебная программа исторического фехтования нуждается в максимальном соответствии современной теории и методике физической культуры, что требует длительного периода исследовательской и экспериментальной работы, а также объединения и координации усилий всех участников практической и теоретической деятельности.

Для того, чтобы приступить к разговору о методике исторического фехтования важно установить существующие тенденции развития этого явления и проследить связи с теми взглядами и теориями, под воздействием которых формируются современные направления ИФ. В данном обзорном очерке планируется провести краткий сравнительный анализ направлений ИФ европейской части России, а также региона Сибири и Дальнего Востока.

стянуто с www.sword.ru

На существующем сейчас в области исторического фехтования некотором разнообразии направлений уже вполне можно обосновывать прогнозы, касающиеся дальнейших путей данной субкультуры. Несмотря на отсутствие четкой формулировки содержания всех имеющихся вариаций, основную тенденцию каждой из них стоит рассматривать отдельно, отмечая отличия от других форм по наиболее выразительным признакам. Таким образом, мы попробуем обозначить некоторые понятия, которые позволят достигать необходимого баланса мнений при обсуждении фехтования.

Достаточно характерным является представление о том, что фехтование это процесс взаимодействий двух противников, и это является основным и наиболее характерным признаком фехтования. Таким образом, все действия с оружием, производимые в сольном варианте, далеко не все могут соотнести с фехтованием ввиду отсутствия противника. В результате часто складывается ситуация, когда в учебных целях подготовка идет только как процесс спарринга двух участников (корнем слова спарринг является английское слово «шпора», а не русское «пара», как думают некоторые). Такого рода подготовка подразумевает, что все действия, выполненные при отсутствии противника, не подлежат рассмотрению и не имеют никакого серьезного обучающего значения. В основе такого отношения находится идея о подавляющем приоритете «попадания» удара по противнику в сравнении с другими его качественными характеристиками. При подобном отношении «попадание» является единственной значимой характеристикой удара, а «бой» одновременно играет роль и обучения и самого содержания процесса.

Подобная идея встречается достаточно широко и в зависимости от культурных вкусов отдельных групп приобретает незначительные изменения. В качестве оппозиционного мнения, как правило, выступает теория о том, что действия фехтовальщика обладают и другими важными качествами, которые можно тренировать и сравнивать при отсутствии непосредственного противника. Этими качествами могут считаться отдельно взятые «меткость», «скорость», «сила» удара, и проявляемые при этом равновесие, динамика движений, точность перемещений, серийность действий и многие другие параметры. Такой подход позволяет относиться ко всем достижениям в области исторического фехтования как к отдельным навыкам физической культуры, которые могут приобретаться при помощи тренажеров и различных специальных снарядов вне зависимости от наличия противника, и, тем не менее, будут иметь самостоятельную ценность как факторы повышающие выносливость, работоспособность и координацию.

Процесс выбора между двумя данными подходами в значительной мере определяет ценности исторического фехтования, важные для его последователей, и в большой мере показывают на различия в любительском и профессиональном отношении к ИФ. Характерным отличительным признаком этого разделения можно считать то, что любительский подход к ИФ больше всего связан с приобретением и повышением личной самооценки, поэтому период обучения стремиться к минимальным срокам. Профессиональный подход ориентируется на качественные требования, выдвигаемые не самой ситуацией соревнования, а внешними к ней условиями: общественной пользой, интересом публики, покупательским спросом, приобретением статуса всей деятельности в целом, и таким образом, при профессиональном подходе корпоративные интересы начинают преобладать над частными личными интересами отдельных участников данной деятельности. Ввиду приобретения нормированных профессиональных качеств период обучения, как правило, достаточно продолжителен, так как профессиональная пригодность существенно важнее, чем высокая личная самооценка.

Невозможность выстраивания широких и устойчивых общественных связей в любительском варианте ИФ однозначно определяет границы подобной деятельности на уровне недостаточной организации и стихийного существования. Из самого характера существования любительской деятельности вытекает отсутствие возможности стабильной и ответственной тренерской работы, централизованного материального обеспечения участников, устойчивого графика спортивных или культурных мероприятий. Невысокий уровень организации деятельности вынуждает относиться к низкому качеству ее содержания как к нормальному явлению и вместо качественных изменений предполагает ротацию участников и смену внешних декораций.

Стабильность профессионального подхода зависит от широких общественных связей, постоянного роста качества содержания деятельности, открытости и доступности данной деятельности общественному вниманию на любой стадии. В силу того, что профессиональная деятельность не может рассматриваться в отрыве от общественной пользы, воспитываемые у представителя ИФ качества стремятся к комплексности и универсальности, включая в себя также культурные и нравственные нормы, востребованные обществом. Сосредоточить содержание ИФ вокруг одного-двух прикладных качеств любительского бойцовского арсенала на данном этапе означает полностью игнорировать социальную значимость явления.

Несмотря на такую позицию автора, и профессиональное, и любительское направление имеют тенденцию группировать основные элементы содержания своей деятельности вокруг базовой идеи – принципа, задающего общую специфику отдельному виду фехтовально-соревновательной практики. Подобные базовые идеи мы постараемяся рассмотреть на примерах.

Полноконтактное фехтование - основной своей ценностью обозначает выполнение фехтовальных действий с полной силой. Для исторического фехтования этот принцип возник как в связи с личной амбициозностью многих представителей, так и с антагонизмом по отношению к игровому фехтованию, в котором удар обозначается касанием. Для того, чтобы подчеркнуть различия, возникающие в случае использования защитного снаряжения и стального оружия идея полноконтактного состязания оказалась вполне удобной и позволяла участникам повысить самооценку и добавить к фехтованию новую, малоизученную область. Амбициозность многих последователей данной идеи привела к тому, что в силу отсутствия общей культуры и техники ИФ долгое время считалось невозможным сравнивать действия фехтовальщиков по менее жестким условиям, и риск жизни и здоровью стал рассматриваться как приемлемый для приобретения нового опыта. Таким образом, сила удара по прежнему не могла быть качественно измерена (как и в игровом фехтовании), но теперь ее применение уже не наказывалось. По сути больших изменений не произошло, так как качества ударов остались также мало сравнимы между собой, как и при бое, построенном на «касание». Основным различием между ударами осталось попадание в определенную зону, и сила ударов не оценивалась, ввиду чего историческое и ролевое фехтование продолжали оставаться двумя разными песочницами, содержимое которых появилось из одного самосвала.

Бесконтактное фехтование – в качестве основной ценности подразумевает соблюдение формы удара без передачи его мощности условно поражаемой цели. В силу подобной идеи возникла необходимость создания техники фехтования как набора действий, исполняемых правильно вне зависимости от присутствия противника, чтобы оценка производилась по отношению к тем действиям и умениям спортсменов, которые у них создаются тренировочным процессом до ситуации поединка, а не возникают как стихийная реакция на непредвиденные события. В основном, бесконтактная техника и имеет отношения к культуре обращения с тяжелым клинковым оружием при отсутствии защитного снаряжения, что отчасти ограничивает спектр применяемых действий (например, некоторых финтов, секущих ударов лезвием и острием клинка и разнонаправленных сбивов оружия в защите).

Сбалансированная ударная техника – данным понятием автор обозначает область ответственного выбора участником параметров ударных действий в зависимости от ряда факторов. О сбалансированной ударной технике имеет смысл говорить по отношению к исследовательской деятельности М.Ю.Черниховского, выразившейся в практике подготовки его учеников и в правилах турниров «Соколиный Кубок». Поскольку травмирование участников не является целью соревнований, то каждый из фехтовальщиков может выбирать мощность и направленность своего действия в соответствии со своей профессиональной подготовкой, которая является основным видом контроля содержания фехтовальной деятельности. Таким образом действия могут варьироваться от ударов в полный контакт (щитом, по щиту, клинку противника, если нет угрозы его травмировать), в средний контакт по защитному снаряжению бойца, в легкий контакт (по опасным зонам защитного снаряжения) и бесконтактно (в случае вынесения клинка на добивание и явно поражающих ударов). Проверки качества ударной техники при этом осуществляются контрольными тестовыми рубками предметов на глубину разруба (дерево твердых пород от 2 до 15см), на секущий эффект (лоза), скорость ударного действия (отклонение подвесного груза большой массы серией ударов), реакцию (сбивание метаемых предметов контрастной окраски пренебрежимо малых размеров). Подобной схемой взаимодействия правил состязаний и режима проверки достигается воспитание и поддержка навыка высокой избирательности качеств удара в соответствии с каждой ситуацией применения, что по мнению автора следует обозначить как сбалансированную технику.

Для каждой из идей соревнование должно выявлять характерную специфику содержания, что к сожалению, происходит далеко не во всех случаях. Так, в частности, содержание полноконтактной версии состязаний в ИФ предусматривает нанесение ударов в полный контакт оружием весом от 1.2 кг (одноручный меч), до 2.5 кг (полутораручный меч) и 4.0 кг (двуручный меч – по последним проектам ФИФР). По логике вещей нанесение удара подразумевает и его получение, но тренировок по отработке умения «держать удар» полуторкой или двуручным мечом в голову (в полный контакт) пока не описывается ни в одном методическом руководстве и, похоже, нигде не существует на практике. Возникает странная ситуация – отправители подобных ударов есть в большом количестве, а получателей почти нет. Большинство авторов правил стыдливо умалчивают то, что содержанием соревнований является получение ударов в полный контакт, а поскольку доспехи не являются унифицированными, то и травмы участников также становятся исходя из буквы подобных правил содержанием фехтования.

Отсутствие большого количества участников соревнований, имеющих специальный навык многократного «выдерживания» чистого, неослабленного полноконтактного удара тяжелым оружием наводит на подозрение о том, что заявления организаторов, касающиеся настоящих навыков бойцов – не что иное, как помпезная фальшивка. Не бывает такого, чтобы основное содержание деятельности было наименее отработанным из всех навыков для участников этой деятельности. Полезным примером выглядит в данном случае кэндо – где нанесение ударов по защитному снаряжению противника является одной из основных и обязательных методик тренировки. То есть, поскольку получение удара является содержанием спортивной деятельности, то его учатся правильно принимать. В связи с этим, в кэндо, желание наносить удары в полный контакт пришлось сбалансировать с защитными свойствами снаряжения, техникой удара и конструкцией меча – в результате любой из компонентов получившейся системы фехтовальной практики выдерживает проверку остальными компонентами. В частности, позволяет получить неограниченное количество полноконтактных ударов по своему стандартному снаряжению стандартным оружием.

Отсутствие связи учебно-тренировочного процесса с соревновательной практикой является тем негативным моментом, который показывает на острый кризис полноконтакного фехтования как системы, не имеющей внутреннего баланса, и как следствие, лишенной объективных критериев оценки. Попытки свести оценку до уровня авторитетного мнения безответственных лиц ведут ИФ как спортивную и культурную дисциплину к постепенному вялому угасанию из-за неразрешимого противоречия между возрастанием финансовых затрат, сопровождающегося неуклонным снижением гарантий равноправия участников. При отсутствии возможности обеспечения безопасности участников стремление к возрастанию жесткости поединков демонстрирует профанацию исторического фехтования и может расцениваться как превращение его в банальное бытовое хулиганство.

Решением выхода из кризиса является переориентация ИФ на историко-культурное направление по модели мероприятий «Соколиного Кубка» для взрослых участников и спортивное направление с элементами атлетической и художественной гимнастики для детей и юношества. Качества, воспитываемые в данных направлениях востребованы обществом как соответствующие спортивным, культурным, воспитательным и образовательным нормам и являют собой универсальный синтез прикладных, исследовательских и творческих навыков, формирующих личность и создающих условия для социального и духовного роста.

стянуто с www.sword.ru

К написанию этой статьи меня побудила дискуссия с коллегами, в ходе которой, сравнивая между собой разные, имеющие сегодня место в обществе, направления фехтования, мы попытались обнаружить единые понятия, определяющие смысл фехтования в целом и его отдельных фрагментов в частностях.

Надо ли говорить, что в наши дни в стране резким скачком идет развитие нового общественного явления, более известного под понятием «историческая реконструкция». Оно тесно связано с фехтованием многими отношениями и создает вокруг него условия изменения привычных обывательских представлений. Теперь, по «вине» большого количества творческих энтузиастов фехтование мутирует в некую растущую, уже мало предсказуемую, текучую реальность, охарактеризовать которую всего лишь как вид спорта стало невозможно. Культурные, исторические, патриотические, образовательные и духовные потребности участников этой деятельности переводят фехтование в новую, еще не обустроенную социальную нишу. Как современное общество повлияет на этот новый виток эволюции столь древнего явления? Как фехтование может повлиять на общество, его ценности и приоритеты, если будет встраиваться в имеющийся социум на правах обновленной и неотъемлемой его событийной части? Эти вопросы заставляют обратить взгляд не на содержание занятий современного человека с холодным оружием, а на саму идею такой потребности, и, соответственно, возможную идеологию данной деятельности применительно к нашим дням.

Поскольку я, как автор, взялся рассуждать на достаточно неопределенную тему, то постараюсь предложить свой пробный вариант идеологических конструкций, разбирая их появление на основе примеров личного опыта. Вполне вероятно, что мое видение связи содержания деятельности фехтования с его идеологической направленностью подтолкнет кого-нибудь к созданию противоположного по ориентирам практичного варианта идеологии, отражающего специфику иного направления. Так или иначе, пришло время разбираться в самом глубоком смысле любимого дела, и я готов предложить всем в этом участвовать.

Исторически сложилось, что война и присущие ей формы насилия требовали от человека очень специфичного развития силы духа. По этой причине, люди, владеющие мечом в эпоху средних веков, многими отрицаются в качестве примера нравственности, вплоть до того, что с долей злорадства, сам институт рыцарства объявляется маскировкой для знатных средневековых разбойников. Какая возвышенная идеология может оправдывать грабеж и насилие, имевшие реальное место в истории? Но сейчас мы знаем, что принципы рыцарского поведения стали неотъемлемой частью культуры всего человечества, а процесс формирования этой культуры начался именно в средние века, в весьма темное и невежественное время. Таким образом, уже тогда сложились общественные побуждения и потребности, выразившиеся в поиске социального обоснования воинского труда.

Многие философы и религиозные деятели Европы средних веков декларативно обозначают воинскую службу и ее представителей как результат проявления божьей воли. Целым рядом священнослужителей, когда в этом возникает потребность, начинает по-новому интерпретироваться Библия (Максим Туринский, Фульгеций Руспийский –V век н.э., Хинкмар Рейнский IХ век, и многие другие после них). Средневековые мыслители осознают законы существования общества и его социальных групп, сочиняют наставления королям, создают условия контроля насилия путем нахождения новых нравственных обязанностей для воинов, которые обеспечивались бы авторитетом церкви.

Поскольку существовавшее тогда общество не могло обходиться без военной силы, основанной на традиции приобретения блага путем захвата чужих ресурсов, то необходимость различать справедливые и несправедливые действия по приобретению благ должна была рано или поздно проявиться в наборе общественных требований к представителям воинской культуры. С момента появления таких требований, (поддерживаемых церковью в целях создания единого механизма общественной нравственности) первоначально обращенных к высшей, королевской власти, нормы воинской законности начинают присваиваться все менее и менее знатными представителями воинской культуры, в силу их очевидной ассоциативной связи с властью и социальным статусом. В действительности, трудно представить себе ситуацию, когда средневековый воин станет защитником справедливости только из-за того, что его привлекает само по себе нравственное поведение и высокоморальные поступки. Следует признать, что отсутствие в социуме разнообразных способов обеспечить значимость нравственного поведения воинов, не привело бы к появлению кодекса рыцарства. Эволюционные изменения в обществе без существенного положительного стимула не происходят.

Для перехода к современной ситуации важно понять, какие стимулы действуют сейчас, управляя развитием содержания средневековых боевых искусств и столкнется ли это развитие с повторением эволюционных этапов, на которых общество вынуждено будет опять совершенствовать меры защиты от поведения, идущего вразрез с обыденными нравственными нормами.

Для продолжения такой пространной и глубокомысленной статьи определимся, что является ее целью. Попытки построения теории фехтования в любительском, неспортивном подходе предпринимаются уже довольно давно. Как правило, данные попытки касаются технической стороны поединка, рассматривая более и менее успешные способы действия, а также способы тренировки. Но поскольку смысл современного фехтования выходит за пределы технического содержания и учебной деятельности, то целью нашего текста будет поиск такой идеологической основы, которая примирила бы возвышенную и идеализированную теорию с самыми разными аспектами практического характера. Под этим мы в том числе будем понимать и вопросы организации фехтования как общественного явления в целом.

Попыток создать философскую основу современного фехтования и поставить перед ним социальные (воспитательные, культурные, образовательные) задачи пока, по всей видимости, нет. Налицо проблема – деятельность в разных своих проявлениях начинает приобретать общественный характер (больше людей испытывает к ней интерес), но четких общественно важных ориентиров пока не имеет. Чтобы эффективно объединить стремления людей организовать любительское фехтование друг с другом в виде предметной коллективной деятельности, необходимо сформулировать для нее общественно значимые ориентиры. Без их определения нельзя полноценно решить вопросы администрирования, ведения хозяйства и установления общественных отношений, на основе которых строится любая коллективная деятельность. Именно общественная значимость создает предпосылки для совместной деловой активности, групповой проектной деятельности, и общественных акций. Для деятельности, которая развивается только в силу взаимодействия с обществом, важно объединять интересы столь широкого социального круга, который позволяет обеспечивать рост численного состава участников, приток ресурсов, распространение благоприятной информации и создание условий реализации. Поэтому в какой то мере можно даже утверждать, что повторяется ситуация далекого средневековья, когда отдельные личности находят частный интерес к эксклюзивной деятельности, но общество еще не выработало комплекс реакций по оценке этих частных интересов, что непременно случится, как только активных индивидуумов станет вполне достаточно.

Во многих случаях обсуждение целей и задач деятельности строится на предположении, что фехтование представляет собой некую особую среду, где можно идеализировать отношения между участниками. Желание видеть в деятельности оригинальность и эксклюзивность объяснимо многими причинами, начиная от романтических ожиданий, до потребности оправдать проявления агрессивного поведения. Часто в фехтовальной деятельности возникает желание соответствовать некому воображаемому стандарту, который приписывается образу идеальной в нашем представлении личности.

Идеализирование деятельности фехтования идет обычно по двум путям. В одном случае ему приписывается уникальное техническое содержание, виртуозность которого должна граничить с мистикой. В другом случае часто все технические детали затмевает величие человеческого духа, который может благодаря рукам держащим оружие превозмочь все мелочные ухищрения и любые искусные приемы. Здесь стоит заметить, что бесполезно рассматривать фехтование только с технической точки зрения, не обращая внимание на то, что оно имеет подчиненную роль в отношении целей и задач конкретных человеческих поступков. Некое идеализирование в построении приоритетов фехтования должно присутствовать, раз в ходе деятельности применяются индивидуальные качества личности. Но все же немного смысла искать в фехтовании только содержание человеческих взаимоотношений, отбрасывая их конечную реализацию в виде отдельных «технических» решений. В попытках обсуждения наиболее обычным способом является описание деятельности, как абстрактно оторванной от человеческих поведенческих реакций. Образцом такого условно технического, абстрагированного описания может считаться книга «Единый язык фехтования», где осуществлено обобщение понятий, охватывающих большинство областей содержания фехтовальной деятельности. Поэтому некоторые точки зрения, сформулированные в этом издании, мы попробуем рассматривать как образец типичных абстрактных рассуждений о содержании фехтования. Это потребуется с той целью, чтобы увидеть, где идеализация начинает препятствовать осуществлению реальной практической деятельности в разных этапах ее развития.

Фехтовальную практику можно условно разделить на ряд этапов. Сначала важным этапом становиться достижение индивидуального превосходства, затем возникает потребность формирования общности людей по интересам, далее идут этапы, в которых возникает все большее организационное усложнение деятельности. Это вполне закономерно, так как привлечение людей требует формирования стабильных условий для существования деятельности. Практическое выполнение задач в построении деятельности, отталкивающееся от идеальных представлений о ней, часто создает проблемы на каждом из уровней развития. На индивидуальном уровне это проблема контакта с ближайшими окружающими, на уровне инициативной группы это, как правило, ресурсная проблема, на стадии перехода к массовости это может быть проблема в создании популярности. Переоценка реальной ценности содержания фехтовальной культуры в наше время может помешать приблизиться не только к идеальной схеме процесса построения фехтовальной практики, но и даже к сколько-нибудь стабильной практике вообще. Идея практики состоит главным образом в очевидном практическом результате, а если он недостижим в данных конкретных условиях, происходит подмена понятий. За объективную ценность выдается ценность для деятельности второстепенная и побочная (например, простое общение), либо ценность абстрактно-воображаемая (некая специально выстроенная идеализация, подчеркивающая значимость участников без особых усилий с их стороны). Второй вариант, стыдливо пренебрегающий открытым признанием того, что вместо деятельности происходит всего лишь общение, украшенное некой стилизацией, вынуждает участников строить весьма разветвленную систему недоказуемых абстракций, которые поддерживают личную значимость каждого из представителей группы. Поверхностные знания группируются в причудливых сочетаниях, поддерживая хрупкое внутригрупповое равновесие и больше не принося никакой ценности. Для сохранения значимости попыток импровизации в направлении фехтования и придания этим попыткам вида целостной и серьезной деятельности поверхностные сведения могут быть обобщены в виде теоретических установок, объясняющих новым участникам представления о распространенных в группе ценностях и влиянии разных попыток на баланс отношений в группе. С момента такой примитивной формализации собственно и начинается столкновение теории, построенной на идеальных абстрактных понятиях, с необходимостью сознательных практических действий. Поэтому, данный этап можно считать нормальным этапом развития группы, и даже в какой то мере необходимым, так как без его преодоления сложно научиться отличать разницу в ценности абстрактно-теоретических понятий и понятий практического подхода.

Часть энтузиастов способна увлечься чисто практическим воплощением своих замыслов в наиболее упрощенной форме – создавая гиперболизированные практические понятия. Например, практической целью фехтования можно представить себе защиту от вреда и состязание в его причинении. Ясно, что в таком случае понятие вреда, каким бы практичным оно не было, заставляет пересматривать отношения между людьми в целях «превентивной самообороны». Построить деятельность, заложив в нее подобное понятие как основное для понимания важности деятельности крайне сложно, если только не ориентироваться на некую общность озлобленных невротических личностей… Поэтому я сделаю предположение, что в соотношении понятий идеализированных и практических должно соблюдаться тщательное равновесие. Перемещение ценностей в область идеального приводит деятельность к непрактичным методам, а нахождение смысла только в практическом выражении приводит процесс к ограниченности и самоконсервированию. Избежать подобных отклонений можно, скорее всего, только соотнося вновь создаваемую деятельность с примерами построения самого широкого спектра других общественных процессов и при наличии разнообразного жизненного опыта.

Здесь мы приходим к некому кажущемуся противоречию – ведь получается, что для того, чтобы сделать некую оригинальную область деятельности практически осуществимой, нужно пользуясь широким кругозором и жизненным опытом, уподобить ее уже существующим видам деятельности. А если учесть, что на каждом уровне развития требуется опыт участия в уже сформированной деятельности, чтобы состоялся перенос понятий из одной известной сферы в другую, менее известную, то становится спорным вопросом, дает ли новая деятельность ее участникам в действительности что-то объективно ценное… То есть практические навыки прикладного характера, для достижений и развития в историко-фехтовальной области должны быть получены в других видах деятельности (спорте, художественной школе, на заводе, в процессе административной или хозяйственной деятельности). Рассматривая это противоречие можно сделать вывод, что историческое фехтование в плане конкуренции с иными видами практической деятельности менее способно обеспечить практичный жизненный результат. Все прочие виды деятельности более адаптированы к современному обществу и основным потребностям, в силу узкой специализации и своей направленности на жизненно необходимые достижения первостепенной важности. В действительности противоречие это только кажущееся, так как если бы оригинальная и непроработанная область деятельности вдруг оказалась бы формализованной и привычной для общества, вполне вероятно, что туда устремились бы именно те люди, чьи черты характера и индивидуальные способности нуждаются именно в таком проявлении для их развития и совершенствования. Только переходный этап становления деятельности может ставить под сомнение объективную ценность этого направления, а с практической стороны мы видим, что она привлекла в свои ряды уже довольно много сторонников. При этом участники реализуют потребности совершенно разного плана, что и подтверждает уже на данном этапе широкие возможности для удовлетворения весьма разнообразных интересов.

То, что в период формирования нового общественного явления многие интересы его будущих участников оказались проявленными в других видах деятельности, еще ничего не означает. Но здесь важно правильно понимать оригинальность и эксклюзивность новой области. Эти качества заключаются не в возможности отрыва и автономии от существующего «банального» социума, а наоборот, скорее в более полноценном проживании тех его сторон, которые ранее не выступали в подобном сочетании и не воспринимались как привлекательные. То есть, по всей вероятности, историческое фехтование стоит рассматривать как катализатор освоения жизненного опыта, позволяющий оценить привычные и ранее малозаметные стороны жизни через индивидуальный оригинальный деятельностный процесс.

Поскольку опыт каждого индивидуума итак обладает уникальными особенностями, та положительная роль, которую могла бы играть для включения личных способностей фехтовальная деятельность, часто несовместима по содержанию даже у ближайших участников этой деятельности. Именно жизненные установки толкают участников, казалось бы, одного и того же процесса к разной трактовке его ценности. Разная мотивация, разные способности и черты характера обычно сравниваются самым упрощенным методом – условно-фехтовальным поединком. Причем поединок воспринимается адекватным методом сравнения именно в силу достаточно существенных различий между личностями. Если бы поединок был лишен некого мистического значения, возможности рассчитывать на удачу, на спонтанную реакцию к происходящему, то, скорее всего утратил бы огромную долю своей значимости. Ни одна общеизвестная и распространенная деятельность не может дать такой простор для фантазии и воображения о своем нераскрытом потенциале, как та деятельность, чья объективная ценность еще не формализована, и в огромной мере зависит от мнения самого участника. Когда результаты деятельности четко соотносимы с усилиями и способностями участника она теряет романтическое очарование и становится скучно технологичной. Чтобы соревноваться в рисовании, нужно владеть формализованными знаниями о рисовании, чтобы сравнить скорость бега, нужно секундомер и рулетку. Закономерности связи личных способностей с результатом здесь очевидны, и поэтому романтизировать такое состязание намного сложнее, чем то, в котором связь способностей с результатом почти непредсказуема. Непредсказуемость, непроверяемость такой связи позволяет охотнее вступать в состязание, легко оправдывать проигрыш, или находить очень убедительные причины, объясняющие превосходство. Основной универсальной валютой сравнения в таких условиях становится чувство собственной значимости.

Можно в определенной мере утверждать, что большая часть представителей движения любительской фехтовальной деятельности не стремится к объективному сравнению результатов по стабильным и проверяемым критериям, а также довольно негативно воспринимает попытки соотнести фехтование с другими близкими видами общепринятой культуры. В итоге теоретические организационные модели, выработанные в других видах деятельности на основе практического опыта, и позволяющие решать различные задачи именно прикладного значения, в среде любительского фехтования развиваются намного медленнее. Процесс заимствования понятий из смежных областей для решения организационных, административных, хозяйственных, содержательных задач любительской фехтовальной практики тормозится именно в силу отсутствия объективных целей. Нахождение таких целей в каком то смысле несет за собой риск ущемить интересы людей, в чьих действительных потребностях находится не развитие способностей в результате работы над собой, а обычное непринужденное тематическое общение. В таком случае, конечно же, абстрактные теоретические конструкции, на которые опирается тематическое общение, могут быть разрушены теми жесткими целевыми установками, присущими прикладным, практическим видам деятельности, в которых целесообразным действиям придается значительно большее значение, чем разговорам о них. Как ни странно, встречаются и такие интересы в тематическом общении вокруг деятельности, когда идеализация представлений о ней настолько отрывается от действительности, что смысл любых практических действий полностью исчезает (так как легко нарушает сложившуюся систему абстрактных понятий и в результате, процесс общения).

Несмотря на возможное неудобство для части представителей движения, чьи потребности не входят в область достижения практических результатов, стоит сделать вывод о том, что теория со всеми ее понятиями и идеализациями должна быть рабочим инструментом для построения прикладной деятельности. В противном случае, даже в рамках любительской деятельности она останется бесполезной, а сама деятельность без идеологического и теоретического стержня - нежизнеспособной.

стянуто с www.sword.ru

Общую схему удара оружием можно условно разделить на два составляющих ее компонента. Один из компонентов – это создание инерции самого оружия в ходе его разгона до максимальной скорости, второй – создание структурной жесткости ударной конструкции из звеньев тела для приложения массы тела к действию оружия на цель. При наличии в ударе только одного из компонентов он начинает утрачивать функциональность. При разгоне клинка до скорости преодоления поверхностного сопротивления цели удар теряет мощность одновременно с потерей скорости клинка при столкновении с целью. Жесткая структура ударной конструкции руки и тела бойца несмотря на отсутствие быстрого ослабления поступательного движения по смещению целевого объекта оружием, при низкой скорости смещения объекта не позволяет совершить даже поверхностную деформацию цели. Таким образом, можно сделать вывод, что манипулирование одним из компонентов удара позволяет добиваться безопасности атакующего действия для физического состояния партнера, за счет ограничения либо скорости, либо жесткости ударной конструкции. Тем не менее, именно скорость разгона оружия позволяет опережать в построении атаки ответные действия партнера и занимать более благоприятные для воздействия на целевые объекты положения оружия. А жесткость занятого положения оружия по отношению к телу атакующего бойца и целевому объекту позволяет соизмерять способность партнера сопротивляться энергии атаки и сравнивать силу позиций атаки и защиты в каждый конкретный момент времени поединка.

Следует различать целевые объекты по массе и подвижности. Наиболее подвижным и легким объектом является клинок, допускающий воздействие на управление его положением в пространстве, и жесткость взаимосвязи с рукой и телом партнера. Менее подвижными и более тяжелыми целевыми объектами являются конечности – руки, а затем ноги. На их положение в пространстве можно влиять с меньшей эффективностью, но изменить жесткость общей с телом конструкции еще более затруднительно в силу увеличения мощности противодействующего рычага (в сравнении с общей совокупной длиной руки с оружием длина руки или ноги, конечно, позволяет создать рычаг большего сопротивления). Малоподвижными, и максимально тяжелыми целевыми объектами следует считать голову и тело (корпус) бойца, воздействовать на положение которых в пространстве весьма сложно, а изменить степень внутреннего напряжения жесткости конструкции этих целевых объектов доступно только после достижения предела работоспособности мышц партнера при их достаточном утомлении. В данном случае мы не рассматриваем ситуации отсутствия опыта у новичков, когда при сопротивлении атакам на тело и голову изометрическое напряжение мышц корпуса и шеи вообще не используется.

Для определения двигательной задачи удара важно понимать, какой результат действия планируется изначально, так как качества скорости движений с качествами силы воздействия напрямую сравнивать очень тяжело. В ситуации состязаний должен определяться приоритет того или иного качества в зависимости от планируемых результатов удара. Так, если состязание проводится условно без нейтрализующего ценность ударов, защитного доспеха, то приоритетным качеством является скорость атаки. Если доспех по обусловленности состязаний нейтрализует поверхностные удары, то скорость займет подчиненное значение в отношении силы воздействия на целевые объекты партнера. При сравнении силы воздействия друг на друга двух бойцов путем быстрого поиска жестко связанных с телом положений оружия, скорость разгона клинка теряет значимость, поскольку ни поверхностная, ни глубокая деформация целевых объектов не может быть истинной целью спортивных соревнований. Повреждение снаряжения в первом варианте, и угроза здоровью во втором препятствуют нормальному проведению состязаний, хотя в практическом боевом смысле являются весьма желательными достижениями. Поэтому силовой компонент состязаний важно привести к такой форме, когда физическое наполнение приемов фехтования позволяет судить о полезной нагрузке ударов без риска здоровью и снаряжению. Наиболее удобно делать выводы о ценности действий по реакции сопротивления противника на смещающее воздействие ударов сохранением имеющихся у защищающегося позиций тела и оружия, либо встречным более эффективным нарушением положений атакующего бойца путем применения контрприемов. В этом случае резкая нейтрализация разгона инерции удара перед контактом с целью будет являться страховкой партнера от нежелательных травм, и одновременно выявлять мастерство контроля владения скоростным компонентом удара. Превышение определенной скорости соударения не может не иметь последствий в виде травмы, и владение оружием как раз заключается в навыке определения опасной для здоровья партнера концентрации силы удара. При систематических занятиях спортсмена крайне неубедительно было бы предполагать, что боец не способен предсказать травмирующие последствия своего удара. Соответственно, для фехтовальщика случайной травма его партнера быть не может, она всегда либо следствие небрежности в исполнении атаки, либо ее преднамеренный результат. Различные виды спортивных единоборств выработали свои, зависящие от содержания состязаний формы страховочных действий. В борьбе не выполняются броски, при которых партнер после отрыва от ковра может оказаться в наиболее травмоопасном положении, например, с прямым ударом головой в пол. При значительной усталости бойца, которая мешает ему безопасно для здоровья принимать атаки противника, он также может сигнализировать о сдаче, чтобы остановить действия атакующего. Подобные механизмы взаимного контроля хода боя спортсменами- фехтовальщиками должны быть и в содержании боя на клинковом оружии в доспехах.

Еще одним вариантом страховки партнера может являться расслабление мышц руки, удерживающей оружие на скоростных ударах, преследующих цель состязания в активности действий. Примерным эквивалентом этого действия может быть расслабление запястья, при котором оно под воздействием инерции оружия формирует угол между клинком и предплечьем значительно больше 90 %, что препятствует созданию конструкционной жесткости тела и оружия и дополнительному приложению силы. В таком случае максимальный наклон запястья по направлению удара будет препятствовать построению рычага жесткого соединения тела, руки и оружия, что позволит наносить скоростные удары без риска проявления конструкционного силового компонента.

В итоге у нас получается, что в силовом воздействии необходимо нейтрализовать перед соударением инерционный разгон снаряда (первый компонент), а в скоростных связках требуется обеспечивать страховку нейтрализацией жесткости рычажного соединения руки и оружия (второй компонент). Такой вывод соответствует теории контроля основными базовыми компонентами удара и предопределяет возможность избирательного сравнения наиболее значимых качеств атакующих действий без опасности проявления их негативного совокупного влияния на здоровье соревнующихся спортсменов.

Скорость разгона снаряда до сильного положения трудно рассматривать как формальное требование к технике удара. Поскольку скорость изменения сильного положения оружия определяет возможность опережать реакцию партнера на данное положение, то и быстрота переключения между позициями воздействия на партнера является значимым фактором состязаний. Требовать безусловного участия этого фактора в структуре каждого удара не имеет строгой необходимости, так как эффективность ударного воздействия может проявиться и в относительно медленном переводе противника в невыгодное положение. Медленное действие оружием способно создать существенные помехи противнику в ведении поединка, так же как и быстрое, если оно обусловлено конкретной ситуацией схватки. Точно так же далеко не всегда требуется наличие строгой связи скоростного атакующего действия с силовым «структурным» наполнением, так как оно может повлиять на ход боя, вызвав желаемые реакции условного противника, которыми вы воспользуетесь для получения преимущества. Уравновесить и сбалансировать эти проявления различных качеств атакующих действий в содержании схватки можно правильно выстроив задачи поединка, в процессе достижения которых удары могут проявлять их те или иные практически ценные свойства в безопасной для здоровья спортсменов форме.

стянуто с www.sword.ru

Выстопление некой команды “Evolvers”, демонстрирующей нам неплохую постановку, сотканную из элементов рукопашного боя, фехтования, с поддержкой махания шестами и цепью. Кстати с цепью девочка залажала конкретно… А вам, дорогие зрители рекомендую повнимательнее присмотреться к тем приемам, что показывает парень с мечом. Технично.

Скачать Flash Player чтобы увидеть wordTube медиа проигрыватель.

Как я и обещал, правда с немалой задержкой, но все же наскреб и остальное видео с Алексеем Владимировичем в главной роли. На следующих видиоматериалах он дает несколько подводящих упражнений к игре клинка, а также обосновывает технику, которой мы, по мере наших скромных возможностей обучаемся. Показывает упражнения для постановки правильного взаимодействия корпуса, ног и рук в контексте установленой техники бесконтактного исторического фехтования. Впитываем и учимся!

Скачать Flash Player чтобы увидеть wordTube медиа проигрыватель.

 Ой как же я обрадовался, когда совсем недавно, то есть 20 минут назад решил зайти на сайт клуба “Камелот” (а я там 2 года к ряду занимался историческим фехтованием) и обнаружил, что мой тренер Булавкин Алексей Владимирович выложил в ютюб видеоматериал, в котором он объясняет элементарные основы техники. 2 таких видео я втихушку спер, и как появятся деньги - сопру еще. Моим дорогим соратникам по оружию советую впитать то, о чем говорит мой Сенсей.

Само видео записывалось в зале, в котором проходят тренировки… Такая ностальгия..
Официальный сайт клуба “Камелот”: www.sword.ru - тут очень много того, о чем я рассказываю на каждй тренировке

Скачать Flash Player чтобы увидеть wordTube медиа проигрыватель.

Давно уже хотел выложить красноярские записи фехтования (я и Антон - оба из Камелота - клуба исторического фехтования и исторической реконструкции). Ну вот наконец-то мне все и позволило это сделать )

Скачать Flash Player чтобы увидеть wordTube медиа проигрыватель.